8df409fa     

Наталик Игорь - Кладовая



Н А Т А Л И К
К Л А Д О В А Я
КРАТКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ
Нам не дано предугадать...
Не знаю, как у вас, но за долгие годы у меня накопилась некоторая усталость
от постоянного грохота жизни вокруг, от нескончаемых ужасов бытия, от
удушливости мегаполиса. Наверное и по этому тоже в книга приглашает нас к
неспешному разговору у тихого родничка - в беседку в тенистой аллее.
Вместе с нами автор размышляет о том, что скрыто за мимолетностью жизни,
предлагает заглянуть в кладовую вечных ценностей миропребывания. Эта
"кладовочка" дает возможность задуматься и посмотреть на все окружающее
чуть пристальнее, чем мы привыкли это делать. Правда, поначалу мне было
трудно преодолеть сопротивление сердитых пружин внутренних стереотипов и
войти в кладовую легкой походкой и с открытым сердцем. Предчувствую, что у
этой, интернетовской, чисто сетевой книги глобальное будущее. Ведь она -
колючая искорка вдохновения. Чего здесь больше: тонкой суггестивной поэзии
или мистифицированной фантастики? Думаю, сила прозвучавших в тиши кладовой
намеков в первую очередь приоткрылась художнику, который пытался в своих
рисунках-полутенях выразить Неведомое. Раскрывая в этой книге главу за
главою, мы как бы проникаем в новые, сокровенные, забытые за суетой уголки
самих себя. Причем автор отнюдь не претендует на непогрешимость, не
касается политики, не принимает ту или иную сторону. Он выше этого,
обнимая всю Землю и Космос. И, конечно же, текст "Кладовой" небезупречен,
что так естественно для исповеди, для трудного, нескончаемого поиска
истины. Когда закроешь эту книгу, то сам текст, его внутренняя музыка и
таинственные рисунки представляются оконцами, распахнутыми в причудливую
бездну Космоса.
Е. НАТАЛИК
* * *
НАИВНАЯ ПРОЗА
Когда ты догадаешься, что взрослые похожи друг
на друга, а тебе дано более чем им, очень захочется
спрятаться в старую отцову шляпу ...
А потом, натянув огромный мягкий плащ, руки
в карманах, потопать по отраженному в талой
апрельской луже бледному весеннему солнцу...
ЕЛЬ И СВЕЧА
Сказка - ложь ...
В предновогоднем лесу тихо. Чуть поскрипывает снежок под лапами
замерзших и оттого неуклюжих зверюшек. Придавленные тяжкими "шапками",
потрескивают ветви деревьев. Ближе к полночи лес накрыла пушистым крылом
пелена. Жалобно вскрикнула незнакомая птица. Одним белкам радостно - все
им нипочем. А тем временем сбившиеся в кучку елки вели свой неспешный
разговор. Они вспоминали и близкую, и дальнюю родню. Но чаще всего - тех,
кто пропадал из притихшего леса в новогоднюю ночь. Помните, среди первых
сваленных елей был наш отец? Его увезли на самую главную елку -ведь он был
самым большим и сильным из нас. Двух месяцев не прошло, как его выбросили
вначале на свалку, а потом - в костер. Затем пришел черед необыкновенно
хорошенькой, еще не подросшей пушистой дочки. Ее увезли из леса словно в
тумане. Она ощутила тяжелое человеческое дыхание, потом - безысходность и
смертную тоску. Немного пришла в себя уже после промерзлой машины среди
гулкого и темного двора. Здесь она очутилась вместе со многими своими
подружками... Но вот наконец-то оказалась в комнате. Вначале поместили в
ведро, затем - в перевернутую табуретку. Накрепко привязали, спеленав
гирляндами и сверкающим дождем. И закрутило ее мельтешенье мишурной жизни.
Торопливой вспышкой мелькнул Новый год. Однообразною цепью потянулись дни
и ночи среди ненасытного, "новогоднего пира". Но ее душила тоска по лесным
сородичам. Почти заболела от ожидания встречи хоть с кем



Назад