8df409fa     

Незнанский Фридрих - Марш Турецкого 32 (Убийство В Состоянии Аффекта)



СЕРИЯ "МАРШ ТУРЕЦКОГО"
УБИЙСТВО В СОСТОЯНИИ АФФЕКТА
(2002)
ГЛАВА 1
Ужин начался в торжественном молчании. Жена руководила детьми, как
опытный дирижер оркестром: кивками, едва заметными постороннему глазу
знаками. Дочь Нина играла роль первой скрипки, она солировала - передвигала
тарелки, подавала ложки, ножи и вилки, подсовывала под руку салфетки. Дети,
подружки дочери, старались сидеть за столом чинно и вести себя как
воспитанные девочки, впрочем, это не совсем получалось. Турецкий играл роль
зрителя.
Папа устал! Он редко возвращается с работы до наступления темноты...
Папе хочется отдохнуть... Папу нельзя беспокоить. Подай папе хлеб! Убери
локти со стола, не толкай отца. Молчи. После расскажешь. Милый, подложить
еще? Соли достаточно? Нет, это не соль! Это был перец... Ничего, ничего,
гарнир еще остался, я тебе заново положу. Не смейся над отцом!
С тех пор как в квартире сделали модный евроремонт и совместили кухню
со столовой, Турецкий чувствовал себя инопланетянином на этой половине
собственного жилища. Даже солонку он не мог отыскать без посторонней
помощи. Профессиональное чутье не помогало идентифицировать солонку в
ярко-зеленой дюшесной груше, стоящей на полке среди других пластиковых
фруктов, в миру - перечницы, горчичницы, сахарницы, соусники и так далее...
Обилие в кухонном гарнитуре шкафчиков и навесных полок ставило
Турецкого в тупик. Компьютерный пульт управления заставлял его усомниться в
своих умственных способностях.
Турецкий не мог смириться с тем, что отныне духовка находится не на
уровне пола. Он не мог хладнокровно смотреть, как цыпленок вертится на
вертеле на уровне его груди. Когда жена пользовалась духовкой, ему хотелось
вызвать пожарных. К тому же он не понимал, почему теперь они обедают не за
нормальным, четырехногим, столом, а за гладильной доской. И почему сидеть
приходится не на нормальных табуретах, а на паучках из металла, скрещенного
с крошечным кусочком пластика. Вид этой мебели наводил на мысль, что
конструктор втайне ненавидел человечество, а особенно его упитанных,
объемных и жирных представителей.
Но страдать Турецкому приходилось молча. Жена и дочь были в полном
восторге от новой обстановки. Однако засилье предметов, отравляющих жизнь
нормальному мужчине, ставило Турецкого перед фактом женского заговора. И
это в его доме!..
На прошлый день рождения дочь получила ролики и полную экипировку к
ним. Разбито: суповой сервиз, зеркало, идиотский книжный стеллаж, одно
колено, два локтя, один лоб (дважды) и единожды пришлось накладывать швы на
голень. Зеркало удалось реанимировать, урезав наполовину.
За столом - гладильной доской оживленно перекликались подружки Нины:
- Отдай, это мое!
- Отвали.
- Я сказала, отдай! Корова!
- Придурок! Ай, мама, она меня ударила!
Шепотом:
- Стукачка.
- Дебилка.
Турецкий и его жена хором:
- Как ты разговариваешь с подругами?
- Она первая начала.
- Немедленно извинись перед Машей.
- Не буду! Пусть сначала отдаст мой плеер.
Как приятно вернуться пораньше с работы! Провести вечер с семьей... Ни
тебе убийств, ни нервотрепки... Поужинать в спокойной обстановке.
Посмотреть телевизор. Выпить пивка. Почитать перед сном газету. Пораньше
лечь в постель. Поцеловать жену...
- Саша, дочери нужна новая ракетка.
- Хорошо.
- И новый костюм для тенниса.
- Угу.
- Меня беспокоит, что она сутулится.
- Да.
- Как ты думаешь, стоит показать ребенка врачу?
- Наверное.
- Как ты думаешь, не пора ли поговорить с ней... Саша, ты меня
слуш



Назад